October 30th, 2014

"Цыгиль. Импродрама", реж. Галина Жданова

Что общего между темой времени, сюжетом «Красной шапочки» и пословицей «счастливые часов не наблюдают»? Вместе с этим вопросом возник спектакль «Цыгиль. Импродрама» 29 октября 2014г. Да, именно одновременно. Каждый раз спектакль рождается заново, он всегда разный по содержанию, по времени. В тот вечер, когда его довелось увидеть мне, задачи были именно такие. Режиссер Галина Жданова перед спектаклем вышла в зал с заявлением о том, что все показанное будет исключительно импровизацией. Никаких заготовок, ролей, драматургии. Затем попросила зрителей вспомнить любую сказку и цитату. Кто-то выкрикнул «Шапочку» и пословицу «про счастливых». Вопрос о желаемой длительности каждого акта также был обращен в зал. Решили так: первый акт – один час, второй – две минуты, третий – пятнадцать минут. Так вот благодаря публике на месте решили и вопрос сюжета, и времени.
Меня с самого начала стали мучить некоторые сомнения. Ясно, что никто не собирается нам тут показывать «Красную Шапочку» по ролям. Понадеялась на танец. Увы, не было. И «Шапочки» не было. И про «счастливых» тоже прозвучало как-то однажды между делом. Казалось, актеры вдруг вспомнили, что им и это нужно как-то притянуть, поэтому один вдруг спросил другого» а который час? На что и получил ответ «счастливые часов не наблюдают». Как-то плосковато вышло... К Шапочке возвращались тоже как-то набегами. Например, в перерывах между абсурдными диалогами, построенными на бесконечном зацикливании, так что слова теряли смысл и становились набором звуков (вроде «спасибо-спасибо за спасибо-нет, это вам спасибо, нет это вам спасибо за спасибо, ну, спасибо»).

Коптяев фото А. Коптяев

Иногда было интересно и смешно, но если вдруг внезапно вспоминались вещи, заявленные вначале, – все рушилось. Как объяснила режиссер, этот спектакль (?) представляет собой эксперимент со сценическим временем. Как можно им играть, замедляя и убыстряя темп, а также с помощью движения, речи и вокала. И родился этот проект в результате творческой лаборатории с педагогами из Германии. То, что мы увидели в зале музея Достоевского, во многом напоминало именно тренинг. Но как я смогу назвать спектаклем то, что не имеет драматургии, приемов или просто единой сквозной идеи (концепции, если угодно). Едиственные условия, заданные актерам, были озвучены зрителем. А в чем же тогда режиссура? Сейчас в спорах о том, что театр, а что – нет, каждый уважающий себя культурный человек считает долгом поучаствовать. Самый «любимый» герой этих споров (по крайней мере в Петербурге) – это Волкострелов. Пускай, его творчество действительно находится где-то на грани театра и НЕтеатра (чего именно – вопрос) и зачастую весы перешивает НЕтеатр. Но, что бы ни делал Волкострелов, в этом, несомненно, есть режиссура. В «Цыгиле» я ее не почувствовала. И уверена, на театральных капустниках и даже в актерских курилках можно услышать импровизации куда остроумнее и интереснее.

Коптяев2 фото А. Коптяев

Мне кажется, заготовки у актеров все-таки были. Если не конкретно «что», то хотя бы «как». Периодически танцевали что-то необычное и красивое, строили какие-то актробатические конструкции, забираясь друг на друга, кричали, молчали и... вспоминали про сказку и пословицу, и вдохновение будто вмиг иссякало, творческий канал закрывался. Что касается экспериментов со сценическим временем – это действительно любопытная штука, но она ни в коей мере не предполагает отсуствие партитуры. Это все имеет место быть и в драматическом спектакле. Любое действие имеет свой темпоритм, и иногда очень неровный. Почему бы все инициативы актеров и их импровизации было бы не оставить в рамках репетиций и все же сделать некоторые определенные заготовки. Посредством комбинаторики и случайного выбора (пускай хоть и зрителем) ритм мог бы «скакать» от медленного к быстрому. А в «Цыгиле» все было сиюминутным и живым, и в этом, несомненно, есть своя ценность. Но иногда оборачивалось запинками, повторами, а то и вовсе «неприличными» вещами (один из актеров процитировал Михаила АЛЕКСАНДРОВИЧА Булгакова).
Пожалуй, самым органичным и живым был Евгений Анисимов. Импровизацией он владеет прекрасно, особенно в юмористическом жанре. Актеры время от времени занимали места среди зриетелей и наблюдали со стороны, затем менялись местами. Анисимов же почти никогда не мог дождаться очереди и пулей влетал на сцену, пестрил остротами, платическими миниатюрами, словесными играми. У него это выходило очень ярко и со вкусом.
Коптяев3 Е. Анисимов, фото А. Коптяев
Обидно, что Гала Самойлова большую часть времени провела неподвижно. Среди зрителей или на сцене, она мало говорила и мало двигалась. Странно было видеть актрису, от которой всегда исходит эта ее особенная энергия, взрывающаяся на сцене бешеным танцем, в таком спокойном красивом молчании со слегка скучающим видом.
Возможно, проекту немного не хватает строгой режиссерской руки. Он, получается, отдан во власть актерам, а потому полностью зависит от их сегодняшнего состояния, самочувствия. Это, конечно, про любой спектакль можно сказать, но в иных случаях режиссер как раз и может послужить камертоном. Здесь же, они сами себе хозяева. Да и надобности перестраиваться нет, раз непонятно, КАКИМ сегодня должен быть спектакль. Если он и правда меняется каждый раз, я попала в тот вечер, когда артисты явно были не в настроении творить...